Шпектор александр вадимович главный кардиолог биография

Спасти сердце

До середины прошлого века его лечили морфием и покоем. Почти треть больных погибали. Революция произошла в пятидесятых годах прошлого века, когда появились первые кардиореанимационные блоки. В этих блоках были прикроватный монитор и дефибриллятор. Больные перестали умирать от острых аритмий. Летальность снизилась до 20 процентов.

Потом появились эффективные препараты: знаменитый аспирин, бетаблокаторы и тромболитики, которые растворяли тромб, закрывавший коронарную артерию. Летальность снизилась до 15 процентов. И вот теперь, когда инфаркт лечат не только с помощью лекарств, но и с помощью инвазивных методов, летальность можно снизить до 5-7 процентов. Однако в Москве до недавнего времени она была на уровне 17-18 процентов. Почему? Об этом корреспондент «РГ» беседует с главным кардиологом Москвы, заведующим кафедрой кардиологии Московского медико-стоматологического университета профессором Александром Шпектором.

Александр Вадимович, не без оснований считается, что московская медицина во многом не уступает европейскому уровню. Однако в Лондоне смертность от инфаркта всего 3 процента. Ваш комментарий.

Александр Шпектор: Вплоть до недавнего времени основным методом лечения инфаркта миокарда в Москве была лекарственная терапия с помощью тромболитиков. То есть все сводилось к тому, что пациенту вводили лекарственное вещество и надеялись, что оно растворит тромб. Происходило это лишь в половине случаев. Кроме того, у значительной части пациентов возникали осложнения, в том числе инсульты.

Между тем гораздо более эффективный способ спасти сердце, пораженное инфарктом, — это введение в сосуд сердца специального катетера и установка стента в пораженном сосуде. Это позволяет восстановить кровоток в 95 % случаев и с меньшим риском осложнений. В Лондоне, про который вы сказали, все больные, поступающие с острым инфарктом миокарда, лечатся именно этим способом. В Москве до последнего времени это было нереально из-за малого количества стационаров, где бы круглосуточно могли проводить стентирование инфарктным больным .

А теперь стентирование доступно всем, кому оно требуется?

Александр Шпектор: Да, доступно. Благодаря программе модернизации уже сегодня в Москве 24 часа в сутки работают 15 центров, где в течение часа больному с острым инфарктом миокарда будет проведено стентирование пораженной артерии. До конца этого года, то есть вот-вот, еще в четырех стационарах заканчивается монтаж ангиографических установок. Но и те 15, которые сейчас работают круглосуточно, это вдвое больше, чем в Лондоне. Правда, там населения поменьше, чем в Москве.

Тогда почему же так разнятся показатели жизни и смерти после инфаркта? У нас, напомню, 17 процентов, а в Лондоне — 3?

Александр Шпектор: Вы берете цифры прошлого года. Новую программу лечения инфаркта миокарда мы начали всего лишь с лета нынешнего года. Теперь скорая помощь госпитализирует пациентов с острым инфарктом только в специализированные центры. И в них, как я сказал, в течение часа проводится инвазивное лечение, то есть устанавливается стент в коронарный сосуд, проводится необходимая медикаментозная терапия. При этом если еще в 2012 году даже в тех больницах, где были ангиографические установки, стентирование проводили лишь трети пациентов, то, по данным за ноябрь 2013 года, такое лечение получили более 80 процентов больных.

А остальные 20 процентов?

Александр Шпектор: Основная причина — позднее обращение к врачу. Операция эффективна у тех, кто попадает в больницу в ранние сроки, желательно в первые два-три часа. Однако наши больные люди весьма терпеливые. Иногда терпят по нескольку часов, а иногда даже несколько дней вместо того, чтобы немедленно вызвать скорую помощь.

Легко сказать: срочно вызвать «скорую». А она срочно не пошлет вас куда подальше?

Александр Шпектор: Московская «скорая» не пошлет. Среднее время прибытия бригады «скорой», если больной жалуется на боли в груди, 16 минут. После этого в течение часа, а часто и быстрее, больной будет доставлен в специализированный центр.

Александр Шпектор: Никакой идиллии! Постоянно считаем все минуты. Потому что при инфаркте решающее значение имеет время. И московские врачи делают все возможное, чтобы работать в этом ритме. Стенты устанавливаются бесплатно всем россиянам, независимо от места их проживания.

Чем отличаются стенты от шунтирования?

Александр Шпектор: Стент — это металлическая сеточка, которая устанавливается внутрь сосуда. Для этого достаточно пунктировать артерию на запястье или на бедре и с помощью специального катетера провести стент к месту катастрофы. Шунт совсем иное. Это операция, которую проводят под общим наркозом, как правило, с использованием аппарата искусственного кровообращения главным образом у больных с наиболее тяжелым поражением коронарных артерий.

Но вот установлен стент, пациент выписан из больницы. Что дальше? Он когда может выйти на работу? Он не становится инвалидом? Он должен принимать лекарства, соблюдать особый режим?

Александр Шпектор: Наша задача — вернуть больного, перенесшего инфаркт, к нормальной, активной жизни. Естественно, он должен заниматься тем, что у врачей называется «вторичная профилактика». Это комплекс по предотвращению новых сердечных катастроф. Помимо назначенных врачом препаратов, надо в обязательном порядке бросить курить (это самое эффективное средство). Придерживаться разнообразной здоровой диеты, следить за уровнем артериального давления, уровнем холестерина и сахара крови, заниматься показанными в таких случаях физическими упражнениями.

Главный признак — боль в груди. Для инфаркта характерна давящая или сжимающая жгучая боль, сопровождающаяся холодным потом и ощущением страха. Эта боль не зависит от поворота тела, от движения рукой, от дыхания. Очень характерно именно чувство страха — больной чувствует, что его жизни что-то реально угрожает. Это состояние описал в своих стихах еще Гавриил Державин: «Болезнь и страх неизреченный сковали тотчас грудь мою». Появились эти признаки — не тяните время, набирайте «03».

Читайте также:  Как загустить кровь народными средствами

Источник: rg.ru

Москвичей с инфарктами будут лечить как в Европе

Сейчас в Москве умирает порядка 18% людей, которых привезли в больницу с острым инфарктом.

В Европе и Северной Америке — 5–6%.

Разница объясняется, разумеется, тем, что «там лечат иначе».

Можно ли в Москве лечить инфаркт так же, как в западных городах?

Можно. И скоро мы в этом убедимся.

Департамент здравоохранения правительства Москвы приступил к внедрению Московской программы лечения острого инфаркта миокарда, которая позволит и в нашем городе снизить смертность до тех же 5–6%. Реализуется она под руководством заместителя мэра Москвы Леонида Печатникова и главы Департамента здравоохранения Георгия Голухова. Целенаправленная работа по ее осуществлению начинается осенью этого года.

Что уже сделано, что будет сделано и что нужно знать москвичам, чтобы «инфарктная программа» успешно работала? С этими вопросами «МК» обратился к одному из инициаторов программы, главному кардиологу Департамента здравоохранения Москвы, доктору медицинских наук, заведующему кафедрой кардиологии МГМСУ, заслуженному врачу Российской Федерации профессору Александру ШПЕКТОРУ.

— Александр Вадимович, как лечат инфаркты у нас и как в западных странах? В чем принципиальная разница?

— В основе инфаркта лежит атеросклеротическая бляшка, которая вырастает в коронарной артерии — сосуде, снабжающем сердце кровью. Бляшка может лопнуть, и тогда ее содержимое тут же вызывает тромбообразование. Образуется тромб, который может закрыть коронарный сосуд и прекратить доступ кислорода к сердечной мышце. Без кислорода клетки миокарда могут быстро погибнуть. Это и есть инфаркт. Если погибнет большой участок миокарда, человек может либо умереть, либо превратиться в инвалида вследствие сердечной недостаточности.

Наша задача — спасти сердечную мышцу. Чтобы это сделать, нам нужно восстановить кровоток по коронарному сосуду и вернуть клеткам сердца кислород. Это можно делать двумя способами. Можно вводить лекарство — тромболитик, который растворяет тромбы. А можно делать операцию. У нас в основном лечат тромболитиками. На Западе в 90% случаев делают операцию — стентирование коронарного сосуда.

— Тромболитики менее эффективны, чем операция?

— Да. Они появились довольно давно, и тогда это был принципиальный прорыв. Но они позволяют открыть сосуд только чуть больше чем в половине случаев и с целым рядом осложнений, включая геморрагический инсульт. И даже после успешного введения тромболитика в коронарной артерии остается, как правило, огромный остаточный стеноз — и риск, что сосуд закроется снова.

При лечении тромболитиками летальность в районе 15–17%. Это объективный факт, мы с этим сделать ничего не можем.

— Как проходит операция, которая спасает больного с инфарктом?

— В заблокированный тромбом сосуд вводится катетер. На его конце раздувается баллончик, он разрушает тромб, и на этом месте устанавливается стент. Стент — конструкция, которая работает как распорка. Он расширяет сосуд и не позволяет ему сужаться. Добиться полного восстановления кровотока удается более чем в 90% случаев — и при этом риск осложнений гораздо меньше, чем при введении тромболитического препарата. Если сделать такую операцию быстро, то риск умереть от инфаркта снижается вообще до 3–4%. Резко снижается и риск остаться в последующем инвалидом.

Коронарное стентирование делается под местным наркозом, и пациент может быть выписан через 5–6 дней.

— Эти операции можно делать в любой больнице?

— Их можно делать только в стационарах, где стоят ангиографические установки. Поэтому весь мир сейчас строит так называемые инфарктные сети. По сути, это просто система логистики. Она связывает а) больного, который должен быстро вызвать «скорую помощь», б) «скорую помощь», которая должна, быстро определившись с диагнозом, вести больного именно в тот медицинский центр, где есть ангиограф, и в) медицинские центры с ангиографами, которые должны работать 24 часа в сутки и семь дней в неделю.

Первыми это попробовали сделать чехи. В 99-м году они приняли специальную инфарктную программу. Поделили всю Чехию на районы, в каждом районе открыли такой центр (всего у них 22 центра на всю страну) и стали возить больных прямо на операционный стол. И летальность резко упала. Вместо 15%, которые в лучшем случае получались с тромболитиками, она опустилась ниже 10%.

После этого весь мир занялся строительством таких логистических схем. В Англии, например, такую же программу приняли в 2008 году — и в Лондоне с помощью 8 круглосуточных медицинских центров, оборудованных ангиографами, обеспечили летальность порядка 3%, оперируя практически всех больных.

— Сколько ангиографов в Москве?

— Благодаря программе модернизации здравоохранения в Москве сейчас действует 14 круглосуточных центров с ангиографическими установками, где можно делать такие операции.

Еще три центра уже начали работать, на круглосуточный режим они выйдут к декабрю. Еще в четырех больницах сейчас монтируются ангиографы. Это у нас получается 21 центр. Для сравнения, на всю Голландию — 20 ангиографов. На всю Швейцарию — 20. На весь Израиль — 16. Мы в Москве сейчас имеем все, чтобы перейти на эту же систему. Надо только построить то, что делается во всем мире — «инфарктную сеть».

Читайте также:  Чем можно заменить конкор

— Ответ на этот вопрос как раз и содержится в Московской программе лечения острого инфаркта миокарда.

Главная ее цель — обеспечить экстренными операциями более чем 90% больных с инфарктом миокарда в течение двух часов после обращения к врачу.

Для этого надо решить целый ряд задач. Время вызова «скорой помощи» — одна из важнейших. Потому что пока больной не наберет номер на телефоне, никто ему не поможет. И здесь нам необходима помощь прессы. Потому что наши люди отличаются исключительной терпеливостью. Они нередко приезжают на третий-четвертый день после того, как случился инфаркт, и когда спрашиваешь, а что вы делали, отвечают: терпели.

Мы специально анализировали, как пациенты вызывают «скорую помощь». Бывает, и на девятые сутки, и на десятые. Раньше чем через три часа вызывает только половина больных. Но инфаркт — не тот случай, когда надо терпеть. Чем дольше человек терпит, тем меньше шансов сохранить ему жизнь и здоровье. Поэтому первое, что нам нужно — чтобы люди знали, что делать, если заболело сердце.

— Но это же не то что сердце болит, когда инфаркт. Там же человек даже толком не понимает, что болит…

— Сжатие, сдавленность за грудиной, с чувством страха, холодным потом. Вот симптомы, при которых немедленно надо звонить по 03.

— У меня что-то похожее бывает и без инфаркта. Просто от страха.

— Лучше лишний раз вызвать.

— Ладно, больной вызвал «скорую». Но дальше начинается то, что от него не зависит, — московские пробки.

— Пробки — это проблема. Поэтому мы вместе со Скорой помощью разрабатываем систему маршрутизации и связи с госпиталем. Чтобы госпиталь предупреждали заранее, чтобы он был готов к приему и чтобы на «скорой» знали, что, если операционная занята, надо везти в соседний госпиталь, и не теряли драгоценное время на пустые заезды.

Кроме того, должна быть разработана маршрутизация внутри самого госпиталя. По международным нормам, если больной с инфарктом въехал в дверь медицинского центра, через час уже должна идти операция — и во многих московских больницах это уже реально осуществляется.

Больного везут, минуя приемный покой, прямо в кардиореанимацию, пунктируют артерию, вводят контраст в коронарные сосуды, получают картинку, на которой видно, где находится тромб, и сразу после этого делается операция.

— И в Москве достаточно врачей, которые все это умеют?

— Сейчас идет активное обучение таких врачей. В открывающихся центрах обычно работает один опытный доктор, а несколько докторов — их нужно несколько, чтобы обеспечить круглосуточную работу, — обучаются. Здесь нужно набирать опыт. Но он очень быстро набирается. И деваться нам некуда: если мы не будем работать — не будет опыта.

— В какой сейчас стадии находится программа помощи больным с острым инфарктом?

— Она запущена. Леонид Михайлович Печатников, заместитель мэра по социальным вопросам, объявил об этом в начале октября на специально собранном рабочем совещании, где присутствовали главные врачи больниц, заведующие ангиографическими и кардиореанимационными отделениями. Были поставлены конкретные задачи, которые надо решить в течение ближайшего года.

— Программа охватывает также и послеоперационное лечение больных с инфарктом, их реабилитацию?

— После этой операции специальной реабилитации не требуется. Она была крайне важна раньше, когда больные с инфарктом долго лежали — неделю на спине, неделю на одном боку, неделю на другом. Потом, естественно, приходилось учиться ходить. К тому же в результате инфаркта большой участок миокарда часто погибал — и человек превращался в инвалида. А сейчас, если мы, установив стент, быстро восстанавливаем кровоток, человек уже через несколько дней может вернуться к нормальной, активной жизни.

Поэтому сейчас после перенесенного инфаркта правильнее говорить не о реабилитации, а о вторичной профилактике, цель которой — не допустить повторной сердечной катастрофы. Для этого у нас тоже разрабатывается программа. Такие больные будут под особым наблюдением у кардиологов. Если надо, им будет делаться нагрузочный тест, чтобы узнать, не остались ли еще какие-то значимые изменения в коронарных сосудах. При необходимости проводится повторная операция. Не допустить второго инфаркта — это крайне важная задача.

— Лучше бы не допустить первого.

— Это называется первичная профилактика. Она складывается из правильного питания, регулярных физических нагрузок, контроля артериального давления, уровня холестерина и сахара крови. Обязательное условие — полный отказ от курения. Соблюдайте все это, и риск инфаркта будет минимальным.

— Какие вы ожидаете проблемы по ходу реализации программы?

— Основная проблема не с оборудованием и даже не с финансированием. Сейчас пересчитывается стандарт по обязательному медицинскому страхованию, чтобы за инфаркт миокарда платили достаточно денег и мы могли обеспечить и расходные материалы, и зарплату врачам. Главная проблема скорее психологическая. Она есть и у больных, которые терпят, и у врачей, которые считают, что у нас никогда не будет, как в Англии, потому что мы «бедные, несчастные, убогие».

Читайте также:  Имбирь разжижает кровь или нет

Но мы не бедные, не несчастные и не убогие. И хватит себя самоуничижать. Сейчас благодаря программе модернизации здравоохранения в Москве сложились фантастически благоприятные условия. Поэтому нам надо просто взять и сделать то, что сделал весь цивилизованный мир. И у нас все должно получиться не хуже, а в дальнейшем — и лучше.

Источник: 1001.ru

«Семье сказали, что меня уже не вытянуть»: пациент Коммунарки рассказал, как чудом выжил после комы из-за коронавируса

О важности самоизоляции в это непростое время сейчас с уверенностью говорит человек, который сам прошел все круги ада, включая кому, ИВЛ, умерших соседей по палате. Пока он боролся с коронавирусом, его семье говорили: « Орлова не вытянуть». Но он выжил и решил поделиться своей историей с теми, кто до сих пор считает коронавирус пустышкой и надуманной болезнью.

История 46-летнего Максима Орлова началась в начале апреля. Он руководитель пресс-службы Комплекса градостроительной политики и строительства Москвы . Сделал очень много для города, начинал работу еще вместе с Маратом Хуснуллиным , который ныне пошел на повышение в правительство России , продолжил работать под руководством нового главы Андрея Бочкарева . Работал в непростое время для города — в самое начало эпидемии, выезжал регулярно на строительство быстровозводимой инфекционной больницы в поселение Вороновское и на другие объекты.

Максим Орлов работал в непростое время для города — в самое начало эпидемии, выезжал регулярно на строительство быстровозводимой инфекционной больницы в поселение Вороновское и на другие объекты. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

Но вдруг резкое недомогание, тест подтвердил коронавирус и Максим Владимирович оказался в Коммунарке. Новости из больницы получали только самые близкие: состояние ухудшается, кома, подключили под аппараты искусственной вентиляции легких. Было сложно и страшно. Несколько дней назад пришли первые положительные новости: вышел из комы. А потом и вера в чудеса – победил коронавирус.

— Меня выписали из больницы в Коммунарке, где я лежал 22 дня с двусторонней пневмонией, вызванной COVID-19. Там прошел все круги ада, включая кому, ИВЛ, умерших соседей по палате и даже то, что моей семье успели сообщить: «Орлова не вытянут». Но я не умер, и теперь являюсь почетным – третьим пациентом Коммунарки (на сегодняшний день — прим.ред.), которого в этой больнице спасли после ИВЛ, — рассказывает Максим Орлов.

Максим Орлов (справа) стал третьим зараженным, которого врачи московского спеццентра смогли спасли после ИВЛ Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

Что находится «там, за чертой», Максим Орлов сказать не может, но он уверен, что выжить ему помогли молитвы близких и врачи.

— Спасибо Денису Проценко , главе реанимации Никите Матюшкову и всей команде врачей и сестер, я – в неоплатном долгу перед ними. Спасибо моему начальнику Андрею Юрьевичу Бочкареву, который по нескольку раз в день мобилизовывал врачей на борьбу за меня, привлекал сторонних профессоров, тратил колоссальные силы на то, чтобы меня спасти, я – в неоплатном долгу перед ним, — говорит Максим Орлов.

Друзья и коллеги все эти мучительные 22 дня были на связи с семьей Максима Владимировича, помогали справиться с переживаниями. И вот теперь, когда Максим буквально вернулся к жизни, когда все позади, появилось осознание того, что COVID-19 — действительно страшное заболевание.

Новости из больницы получали только самые близкие: состояние ухудшается, кома, подключили под аппараты искусственной вентиляции легких. Было сложно и страшно. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

— Бойтесь его, ибо он убивает, а гарантированного лечения от него – нет, — говорит Максим Орлов. — Друзья, сидите дома, соблюдайте изоляцию и радуйтесь тому, что вы здоровы, потому что, один день в больнице будет равен месяцам в самоизоляции.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Спасибо всем, кто за меня молился. Иду на поправку»: Последняя запись скончавшейся в Москве от коронавируса женщины-фудблогера

Нина Горникова день за днем описывала в блоге, как развивается ее болезнь (подробности)

КСТАТИ

Как отличить кашель при коронавирусе от других заболеваний

Главный пульмонолог Минздрава назвал первый признак перехода коронавирусной пневмонии в тяжелую форму (подробности)

Переболевшие коронавирусом москвичи рассказали, как непросто стать донором

Тесты на антитела к COVID-19 делают только в одном медцентре Москвы. Остальные — требуют полный пакет документов, который есть только у тех, кто лечился от коронавируса в больнице (подробности)

Еще больше материалов по теме: «Распространение коронавируса в мире»

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

УЧРЕДИТЕЛЬ И РЕДАКЦИЯ: АО ИД «Комсомольская правда».

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФC77-50166 от 15 июня 2012. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

Источник: www.kp.ru