Алексин поздний ребёнок краткое содержание

Анатолий Алексин – Поздний ребенок

Анатолий Алексин – Поздний ребенок краткое содержание

Поздний ребенок – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Меня ждали шестнадцать лет…

Ужасно быть поздним ребенком! Я-то уж знаю! Ранние дети появляются быстро, сами собой, как отметки в дневнике, если ты пошел в школу. А позднего ребенка ждут не дождутся и, когда наконец дожидаются, начинают проявлять такую любовь, такое внимание, что ему хочется сбежать на край света, а то еще и подальше.

Родители ему говорят: «Мы тебя ждали! Так ждали. » — будто он задержался в кино или на улице.

Я — поздний ребенок. Мои родители сразу хотели иметь мальчишку, а заимели Людмилу… Это моя сестра. Все втроем, вместе с Людмилой, они мечтали, чтоб я родился. И вот через шестнадцать лет мечта их сбылась! Поздновато, конечно. Но что же я мог поделать?

Я не помню, с какого возраста я себя помню. Но в ту пору, с которой помню, я часто, казалось, слышал: «Ты — сюрприз! Ты — драгоценный подарок!» Теперь мои родители стесняются громких фраз. Может быть, и раньше они таких точно слов не говорили. Но какие-то вроде этих… Я стал драгоценным подарком, как чашка, которая, нарядная и чистая, стоит за стеклом, но из которой никогда не пьют чай.

Меня берегут! Конечно, каждый по-своему, потому что у каждого взрослого в нашей семье свой характер.

Вот, например, если я собираюсь куда-нибудь в лыжный поход, мне запрещают все трое. Но запрещают по-разному.

Первым, конечно, отец. Он огромный мужчина. Похож на Хемингуэя, который висит над столом у Людмилы. Только без бороды. Но такой же седой и в морщинах.

В жизни ему приходилось трудно, и поэтому он хочет, чтобы я от всего получал удовольствие. Нет, он не откажет впрямую: он попытается, чтоб и это мне было приятно. Даже отказ!

— По долинам и по взгорьям? — пропоет он так, что будет слышно внизу, во дворе: у отца громкий, раскатистый голос. И он любит цитировать песни. Не стихи, не пословицы, а именно песни. — В движеньи мельник жизнь ведет, в движеньи.

Отец обязательно пропоет что-нибудь на подходящую тему. В эти минуты, мне кажется, он усиленно соображает: придумывает, как бы не огорчить меня своим отказом, а, наоборот, доставить мне удовольствие. От напряжения лицо его становится красным. Краска ползет к ушам, заливает всю шею. Из-за белых волос это особенно заметно.

Он говорит так громко, будто объявляет со сцены:

— А я хотел пойти с тобой завтра в кино! Ты ведь тоже хотел?

Я соглашаюсь. Хотя меня гораздо больше тянет в лыжный поход. Я не спорю с отцом. Бесполезно: я поздний ребенок, меня берегут.

— Хочешь, любое, мой сын, выбирай! — поет отец громким голосом хана Кончака из оперы «Князь Игорь». Иногда он переиначивает слова арий и песен по-своему, чтобы они подходили. — Любое, мой сын, выбирай. Но раз ты хочешь идти в кино, я ликую!

Он долго еще ликует. Так, что слышно внизу, на улице.

По правде сказать, не только отец — все в нашем доме говорят громко, потому что мама не очень хорошо слышит. Это случилось, когда я родился. Значит, поздние дети, которых так ждут, приносят не только радость… Мне не сказали, что это из-за меня, чтобы не огорчать. Но я-то уж знаю! Однажды я слышал, как доктор сказал: «Последствия родов. Вряд ли пройдет». Уж лучше бы я не рождался!

А сама мама говорит очень тихо. Иногда она тоже шутит, но с какой-то грустной улыбкой. Что бы у нас ни случилось, она всегда считает, что это к добру. И не поймешь, всерьез ли она так считает.

— Это даже хорошо, — говорит она, — что я многое пропускаю мимо ушей: мало ли говорят ерунды!

«Это даже хорошо…» — мама часто так начинает.

— Это даже хорошо, что ты хочешь в лыжный поход: значит, ты не боишься!

Но потом она обязательно отыщет причину, по которой мне лучше остаться дома: я — поздний ребенок, меня берегут.

Бережет и Людмила… Она архитектор. «Мастер четких линий» — называет ее отец. И говорит моя сестра четко и прямо, она уж не станет переиначивать арии.

— Если бы ты всерьез занимался спортом и хорошо катался, я бы тебя поддержала, — скажет она. — А так — не могу.

Но если я даже научусь кататься, как мастер спорта или чемпион, они все равно найдут причину, чтобы меня не пустить. Это уж факт.

Когда в доме у нас происходит что-нибудь неприятное, от меня все скрывают. Я сразу чувствую, а мне говорят: «Ты — ребенок! Ты этого не поймешь». Они ждали ребенка, и им приятно, что он у них есть. И мне было бы очень приятно, что им так приятно, если бы этим ребенком был кто-нибудь другой, а не я.

Подслушивать я не люблю. И никогда бы не стал, но раз от меня что-то скрывают, а я в этом деле, может быть, даже могу помочь, я должен подслушать. Тем более что отец и по секрету всегда говорит так громко, что хочешь не хочешь, а все равно будешь знать.

Однажды я услышал такой разговор, секретный… Что говорила мама, я не мог разобрать, а отец запел ей в ответ из «Евгения Онегина»:

— Привычка свыше нам дана!

Я не так уж хорошо разбираюсь в музыке, чтобы сразу угадывать, что из какой оперы. Но ведь даже у каждого знаменитого певца есть свой особый репертуар, к которому можно привыкнуть.

— Привычка свыше нам дана! — повторил отец. И добавил: — После стольких лет. На другую работу? Нет, не могу!

Потом что-то сказала мама. Потом отец снова запел, но уже из Девятой симфонии Бетховена. Это странная симфония: в ней поют.

— О бра-атья, довольно печали! — пропел отец. И добавил одну фразу обыкновенно, по-человечески: — Двести двадцать на сто — это еще не смертельно.

Я давно уже заметил, что люблю встречать на улице старых людей. Чем старей человек, тем больше я радуюсь. «Значит, можно долго, очень долго прожить на свете!» — думаю я.

Однажды я прочитал в журнале, что в одном горном селе пять человек уже дотянули до ста тридцати лет. И продолжают жить дальше… Я всем показывал эту заметку.

Читайте также:  Геморрагия в месте инъекции

— Так то же в горах! — говорили мне. — А ты живешь в Третьем Машиностроительном тупике.

Мы действительно живем в тупике с таким длинным названием.

Когда в газетах печатают сообщения в черных рамках, я всегда их читаю. Особенно мне интересно, сколько лет было тому, кто умер. Или, как пишут, на каком «году жизни скончался». Если человеку было лет восемьдесят или девяносто, мне бывает приятно. Не потому, конечно, что умер, а потому, что удалось человеку так много прожить.

Другие ребята об этом не думают. У них молодые родители…

Особенно я всегда волнуюсь за маму. Ведь она плохо слышит.

Если мама где-нибудь хоть ненадолго задерживается, я все время выглядываю в окно, которое выходит на улицу, потом спускаюсь вниз и хожу взад-вперед возле подъезда. Я представляю себе всякие несчастные случаи, уличные катастрофы. Руки у меня становятся мокрыми, и я забываю здороваться со знакомыми и соседями.

Источник: libking.ru

Анатолий Алексин – Поздний ребенок

Описание книги “Поздний ребенок”

Описание и краткое содержание “Поздний ребенок” читать бесплатно онлайн.

Меня ждали шестнадцать лет…

Ужасно быть поздним ребенком! Я-то уж знаю! Ранние дети появляются быстро, сами собой, как отметки в дневнике, если ты пошел в школу. А позднего ребенка ждут не дождутся и, когда наконец дожидаются, начинают проявлять такую любовь, такое внимание, что ему хочется сбежать на край света, а то еще и подальше.

Родители ему говорят: «Мы тебя ждали! Так ждали. » — будто он задержался в кино или на улице.

Я — поздний ребенок. Мои родители сразу хотели иметь мальчишку, а заимели Людмилу… Это моя сестра. Все втроем, вместе с Людмилой, они мечтали, чтоб я родился. И вот через шестнадцать лет мечта их сбылась! Поздновато, конечно. Но что же я мог поделать?

Я не помню, с какого возраста я себя помню. Но в ту пору, с которой помню, я часто, казалось, слышал: «Ты — сюрприз! Ты — драгоценный подарок!» Теперь мои родители стесняются громких фраз. Может быть, и раньше они таких точно слов не говорили. Но какие-то вроде этих… Я стал драгоценным подарком, как чашка, которая, нарядная и чистая, стоит за стеклом, но из которой никогда не пьют чай.

Меня берегут! Конечно, каждый по-своему, потому что у каждого взрослого в нашей семье свой характер.

Вот, например, если я собираюсь куда-нибудь в лыжный поход, мне запрещают все трое. Но запрещают по-разному.

Первым, конечно, отец. Он огромный мужчина. Похож на Хемингуэя, который висит над столом у Людмилы. Только без бороды. Но такой же седой и в морщинах.

В жизни ему приходилось трудно, и поэтому он хочет, чтобы я от всего получал удовольствие. Нет, он не откажет впрямую: он попытается, чтоб и это мне было приятно. Даже отказ!

— По долинам и по взгорьям? — пропоет он так, что будет слышно внизу, во дворе: у отца громкий, раскатистый голос. И он любит цитировать песни. Не стихи, не пословицы, а именно песни. — В движеньи мельник жизнь ведет, в движеньи.

Отец обязательно пропоет что-нибудь на подходящую тему. В эти минуты, мне кажется, он усиленно соображает: придумывает, как бы не огорчить меня своим отказом, а, наоборот, доставить мне удовольствие. От напряжения лицо его становится красным. Краска ползет к ушам, заливает всю шею. Из-за белых волос это особенно заметно.

Он говорит так громко, будто объявляет со сцены:

— А я хотел пойти с тобой завтра в кино! Ты ведь тоже хотел?

Я соглашаюсь. Хотя меня гораздо больше тянет в лыжный поход. Я не спорю с отцом. Бесполезно: я поздний ребенок, меня берегут.

— Хочешь, любое, мой сын, выбирай! — поет отец громким голосом хана Кончака из оперы «Князь Игорь». Иногда он переиначивает слова арий и песен по-своему, чтобы они подходили. — Любое, мой сын, выбирай. Но раз ты хочешь идти в кино, я ликую!

Он долго еще ликует. Так, что слышно внизу, на улице.

По правде сказать, не только отец — все в нашем доме говорят громко, потому что мама не очень хорошо слышит. Это случилось, когда я родился. Значит, поздние дети, которых так ждут, приносят не только радость… Мне не сказали, что это из-за меня, чтобы не огорчать. Но я-то уж знаю! Однажды я слышал, как доктор сказал: «Последствия родов. Вряд ли пройдет». Уж лучше бы я не рождался!

А сама мама говорит очень тихо. Иногда она тоже шутит, но с какой-то грустной улыбкой. Что бы у нас ни случилось, она всегда считает, что это к добру. И не поймешь, всерьез ли она так считает.

— Это даже хорошо, — говорит она, — что я многое пропускаю мимо ушей: мало ли говорят ерунды!

«Это даже хорошо…» — мама часто так начинает.

— Это даже хорошо, что ты хочешь в лыжный поход: значит, ты не боишься!

Но потом она обязательно отыщет причину, по которой мне лучше остаться дома: я — поздний ребенок, меня берегут.

Бережет и Людмила… Она архитектор. «Мастер четких линий» — называет ее отец. И говорит моя сестра четко и прямо, она уж не станет переиначивать арии.

— Если бы ты всерьез занимался спортом и хорошо катался, я бы тебя поддержала, — скажет она. — А так — не могу.

Но если я даже научусь кататься, как мастер спорта или чемпион, они все равно найдут причину, чтобы меня не пустить. Это уж факт.

Когда в доме у нас происходит что-нибудь неприятное, от меня все скрывают. Я сразу чувствую, а мне говорят: «Ты — ребенок! Ты этого не поймешь». Они ждали ребенка, и им приятно, что он у них есть. И мне было бы очень приятно, что им так приятно, если бы этим ребенком был кто-нибудь другой, а не я.

Подслушивать я не люблю. И никогда бы не стал, но раз от меня что-то скрывают, а я в этом деле, может быть, даже могу помочь, я должен подслушать. Тем более что отец и по секрету всегда говорит так громко, что хочешь не хочешь, а все равно будешь знать.

Однажды я услышал такой разговор, секретный… Что говорила мама, я не мог разобрать, а отец запел ей в ответ из «Евгения Онегина»:

Читайте также:  Церебральный атеросклероз и через какое время смерть

— Привычка свыше нам дана!

Я не так уж хорошо разбираюсь в музыке, чтобы сразу угадывать, что из какой оперы. Но ведь даже у каждого знаменитого певца есть свой особый репертуар, к которому можно привыкнуть.

— Привычка свыше нам дана! — повторил отец. И добавил: — После стольких лет. На другую работу? Нет, не могу!

Потом что-то сказала мама. Потом отец снова запел, но уже из Девятой симфонии Бетховена. Это странная симфония: в ней поют.

— О бра-атья, довольно печали! — пропел отец. И добавил одну фразу обыкновенно, по-человечески: — Двести двадцать на сто — это еще не смертельно.

Я давно уже заметил, что люблю встречать на улице старых людей. Чем старей человек, тем больше я радуюсь. «Значит, можно долго, очень долго прожить на свете!» — думаю я.

Однажды я прочитал в журнале, что в одном горном селе пять человек уже дотянули до ста тридцати лет. И продолжают жить дальше… Я всем показывал эту заметку.

— Так то же в горах! — говорили мне. — А ты живешь в Третьем Машиностроительном тупике.

Мы действительно живем в тупике с таким длинным названием.

Когда в газетах печатают сообщения в черных рамках, я всегда их читаю. Особенно мне интересно, сколько лет было тому, кто умер. Или, как пишут, на каком «году жизни скончался». Если человеку было лет восемьдесят или девяносто, мне бывает приятно. Не потому, конечно, что умер, а потому, что удалось человеку так много прожить.

Другие ребята об этом не думают. У них молодые родители…

Особенно я всегда волнуюсь за маму. Ведь она плохо слышит.

Если мама где-нибудь хоть ненадолго задерживается, я все время выглядываю в окно, которое выходит на улицу, потом спускаюсь вниз и хожу взад-вперед возле подъезда. Я представляю себе всякие несчастные случаи, уличные катастрофы. Руки у меня становятся мокрыми, и я забываю здороваться со знакомыми и соседями.

— Это даже хорошо, что я плохо слышу, — говорит мама. — Иначе бы ты меня не встречал!

Я хватаю мамину сумку.

— Тебе нельзя таскать тяжестей! — говорит она.

Ей, значит, можно, а мне нельзя. Еще бы: ведь я ребенок — не подниму, не пойму, не смогу.

Уже после, дома, мама меня успокаивает:

— Плохой слух обостряет внимание. Человек становится зорче! Спроси у любого врача. И не волнуйся. Тебе волноваться нельзя!

Почему мне нельзя волноваться?

В тот день, когда я подслушал, мама почти шептала: мне ведь нельзя волноваться. Хорошо, что отец тихо говорить не умеет! Это мне помогло.

Когда разговор их окончился, отец вошел в комнату, где я нагнулся или, как пишут, склонился над учебником, который мне в тот день был совсем не нужен.

— О радость! Я знал, я чувствовал заране! — пропел отец из «Руслана и Людмилы». — Мой сын делает уроки.

— Это даже хорошо, что композиторы, которых ты исполняешь, давно уже скончались, — сказала мама.

— Почему? — удивился отец.

— Они бы тебя растерзали! А я не хочу остаться вдовой. Не хочу!

Последние слова она сказала совсем без улыбки. И я испугался. Теперь за отца.

В тот же вечер я спустился тайком к Леониду Миронычу.

Леонид Мироныч живет под нами, на втором этаже. Он врач. Правда, зубной. Но об этом все у нас в доме забыли и вызывают его к себе при любой болезни. А дом наш огромный — целых семь этажей. Всегда есть больные: у кого сердце, у кого грипп, у кого воспаление легких. И все обращаются к дяде Лене. У него есть прозвище: дядя Леня — «ноль один». Вообще-то по телефону «ноль один» вызывают не «Скорую помощь», а пожарную команду, Но дяде Лене дали такое именно прозвище…

Он очень добрый. И даже застенчивый. «Видите ли, я ведь только дантист…» — всегда начинает он. «Дантист» — это значит попросту зубной врач или техник. Но дядя Леня всегда называет себя этим красивым словом «дантист». А в остальном он очень скромный и даже застенчивый…

Меня дядя Леня встретил в женском фартуке и со сковородкой в руке. На сковородке шипела яичница. Раньше мне казалось, что дядя Леня слишком много думает о еде: всегда я встречаю его с промасленными свертками, которые он держит в протянутой руке. Но мама мне объяснила, что все холостяки очень много возятся с продуктами, а едят гораздо меньше женатых: просто они не способны вести хозяйство. Ну, как некоторые ученики, которые часами возятся дома с тетрадями и учебниками, корпят над ними, зубрят, а отвечают на двойки или на тройки, потому что у них нет способностей.

Источник: www.libfox.ru

Алексин поздний ребенок краткое содердание

Related Articles

Как назначать наказание на покушение наикражу

Заготовительные конторы в россии

Примеры заявлений до 15

Ох, какая же тоскливая безнадега в этой книге… Нет, это не отрицательная оценка книги, наоборот — Алексин сумел очень тонко и деликатно показать атмосферу несвободы, которая окружала позднесоветского человека. Особенно если этот человек — ребенок. Тем более — поздний, долгожданный, лелеемый и оберегаемый.Мальчик Ленька, герой повести, живет как будто под ватным колпаком. Атмосфера в его семье на первый взгляд очень благостная, родители его безумно любят, но как же там невыносимо душно! Отец все время говорит (и поет) цитатами из песен и оперных арий и без конца — ласково, конечно, только ласково! — называет сына «мерзавец» (меня уже на второй странице начало преследовать чувство неловкости за этого персонажа). Мать с ее натужным позитивом («это даже хорошо, что…» — реакция на любую неприятность). Сестра, прячущаяся в работу от личных неудач. И все они наперебой опекают Леньку.

Краткое содержание алексин поздний ребенок для читательского дневника

Анатолий Алексин Поздний ребенок 1 Меня ждали шестнадцать лет… Ужасно быть поздним ребенком! Я-то уж знаю! Ранние дети появляются быстро, сами собой, как отметки в дневнике, если ты пошел в школу.

Анатолий алексин — поздний ребенок

У нее такая привычка: когда идет неприятный разговор, не прекращать работу, водить карандашом или рейсфедером по бумаге.

Мало ли противных людей на свете! Ты всех будешь бить? Я пожал плечами: – Не знаю.

Читайте также:  Как облегчить дыхание при раке легких

Если была бы причина, я, возможно, могла бы понять… Любит она рассуждать: «Если бы было, тогда бы…» – Не было.
Нет. – Жестокость вообще отвратительна, – не прекращая чертить, сказала Людмила. – А беспричинная жестокость безнравственней вдвое. Нет, в тысячу раз.

Поздний ребёнок [1/4]

Это даже хорошо, — говорит она, — что я многое пропускаю мимо ушей: мало ли говорят ерунды! «Это даже хорошо…» — мама часто так начинает. — Это даже хорошо, что ты хочешь в лыжный поход: значит, ты не боишься! Но потом она обязательно отыщет причину, по которой мне лучше остаться дома: я — поздний ребенок, меня берегут.

Бережет и Людмила… Она архитектор. «Мастер четких линий» — называет ее отец.

И говорит моя сестра четко и прямо, она уж не станет переиначивать арии. — Если бы ты всерьез занимался спортом и хорошо катался, я бы тебя поддержала, — скажет она. —

А так — не могу. Но если я даже научусь кататься, как мастер спорта или чемпион, они все равно найдут причину, чтобы меня не пустить.

Это уж факт. Когда в доме у нас происходит что-нибудь неприятное, от меня все скрывают.

Я сразу чувствую, а мне говорят: «Ты — ребенок! Ты этого не поймешь».

One more step

  • Краткие содержания
  • /
  • Алексин
  • /
  • Поздний ребенок

Из повести «Поздний ребенок» читатели узнают о Леньке — «мерзавце», шестнадцатилетнем пареньке, рождения которого ждали в семье много-много лет. Он понимает, что его позднее появление создает трудности престарелым родителям. Но, и папа, и мама, а главное старшая сестра Людмила, «мастер четких линий»- архитектор, стараются не волновать, а создавать для него теплую семейную обстановку. А Ленька, как все подростки, постоянно попадает в неблаговидные ситуации. За плохие слова, о родителях, побил соседского мальчишку. Нагрубил по телефону коллеге сестры – Ивану. Будучи человеком с повышенным чувством совести, Лене нелегко входить в большой мир. Он переживает за близких людей. Пытается «решать» взрослые проблемы.

Поздний ребенок, стр. 1

Положительные эмоции прибывали с каждой минутой! Когда пришла мама, я включил приемник погромче, чтобы и она могла насладиться музыкой. Из соседней квартиры постучали нам с стену. В нашем доме толстые стены и высоченные потолки.

Мама как-то сказала: – Это хорошо, что наш дом строился в пору, когда архитектура еще не достигла огромных успехов.

Теперь ведь стены рассчитаны на таких вот, как я. Которые плохо слышат… Мама часто подшучивает над своим, как говорят, физическим недостатком. – Новая архитектура служит не разъединению, а объединению семей, живущих в разных квартирах! – сказал отец. – При старых нормах многие остались бы в старых квартирах, – спокойно объяснила Людмила. – Только слышно за стенкою где-то… – тихо пропел отец.

За нашими стенами трудно что-нибудь уловить. Но сосед, я уверен, специально прикладывает ухо, чтобы при первом же удобном случае постучать.

Поздний ребёнок

Если человеку было лет восемьдесят или девяносто, мне бывает приятно. Не потому, конечно, что умер, а потому, что удалось человеку так много прожить.

Другие ребята об этом не думают. У них молодые родители… Особенно я всегда волнуюсь за маму.

Ведь она плохо слышит. Если мама где-нибудь хоть ненадолго задерживается, я все время выглядываю в окно, которое выходит на улицу, потом спускаюсь вниз и хожу взад-вперед возле подъезда.

Я представляю себе всякие несчастные случаи, уличные катастрофы.

Руки у меня становятся мокрыми, и я забываю здороваться со знакомыми и соседями.

Это даже хорошо, что я плохо слышу, — говорит мама. — Иначе бы ты меня не встречал! Я хватаю мамину сумку.

— Тебе нельзя таскать тяжестей! — говорит она. Ей, значит, можно, а мне нельзя. Еще бы: ведь я ребенок — не подниму, не пойму, не смогу.

Уже после, дома, мама меня успокаивает: — Плохой слух обостряет внимание.

Электронная библиотека modernlib.ru

Злодей задаривал Наташу дорогими подарками, шубами и украшениями

  • Гоголь
  • Краткое содержание Белый Бим Черное ухо Троепольского это грустный рассказ о печальной судьбе очень доброй собаки.

Бим — породистая собака, шотландский сеттер. Только вот окрас у него не совсем соответствовал стандартам породы. Обычно представители такой породы черные с рыжими пятнами

  • Маршалл
  • Краткое содержание Гаршин О жабе и розе (сказка) Сказка начинает летом. Больной мальчик много проводит времени в саду. Сидит, не играет, но читает, смотрит на сад, любуется на цветник… Этот цветник, даже если за ним не ухаживают прекрасен, по-своему.
  • Поздний ребенок (а. г. алексин, 1968)

    Человек становится зорче! Спроси у любого врача. И не волнуйся.

    Тебе волноваться нельзя! Почему мне нельзя волноваться? В тот день, когда я подслушал, мама почти шептала: мне ведь нельзя волноваться.

    Хорошо, что отец тихо говорить не умеет! Это мне помогло.

    Когда разговор их окончился, отец вошел в комнату, где я нагнулся или, как пишут, склонился над учебником, который мне в тот день был совсем не нужен.

    — О радость! Я знал, я чувствовал заране! — пропел отец из «Руслана и Людмилы». —

    Мой сын делает уроки. — Это даже хорошо, что композиторы, которых ты исполняешь, давно уже скончались, — сказала мама.

    — Почему? — удивился отец. — Они бы тебя растерзали! А я не хочу остаться вдовой.

    Алексин поздний ребенок краткое содержание

    Минут через десять Людмила высунулась в окно: – Леня, иди домой! Я пошел… Уже с первого этажа я услышал, как на третьем шумит папа Костика: – Он избил его! Он избил его.

    Хулиган! Призовите его к порядку. Или я сам… Недаром его зовут… Недаром ему дали это прозвище! – И он выкрикнул мое прозвище.

    Заслужил! Я не стал подниматься, пока не услышал, что папа Костика хлопнул дверью.

    Тогда я поднялся. Дома все были взбудоражены. Мама поглядывала на отца. Я знал этот взгляд, он как бы просил отца: «Помни, что мы его долго ждали! Не кричи на него! Разберись…» Отец же поглядывал на маму и словно просил о том же. Они всегда обмениваются такими взглядами, когда я в чем-нибудь виноват. Будто сдерживают друг друга. – За что ты его избил? – спросила Людмила. – Так… Ни за что. Я давно хотел. – Ты хотел?! – Людмила нервно чертила что-то на огромном листе.

    Источник: kvirinal.ru