Отказали легкие в реанимации

«Чем дольше ты на ИВЛ, тем труднее с него слезть»

Что чувствуют люди на искусственной вентиляции легких. Монолог пациента

  • По данным Всемирной организации здравоохранения, около 80 % заболевших коронавирусом COVID-19 выздоравливают без медицинской помощи. У остальных пациентов болезнь проникает глубоко в легкие, и в какой-то момент их состояние становится критическим. В таком случае врачи подключают больных к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ). Фактически он берет функции дыхательной системы на себя, давая организму время на борьбу с вирусом.

    Чтобы подключить человека к ИВЛ, необходимо сделать интубацию, то есть вставить трубку в трахею через нос или рот. В таком положении больные не могут говорить, есть и пить — их кормят искусственно через трубку. Иногда пациентам проводят хирургическую операцию и вставляют трахеостому, сделав надрез на шее. Процедура не из приятных.

    В прошлом году «Новая» опубликовала историю подопечного фонда «Живи сейчас», программиста-разработчика Юрия Логинова с редким нейрогенетическим заболеванием боковой амиотрофический склероз, из-за которого постепенно ослабевают мышцы всего тела. По просьбе редакции Юрий рассказал, что чувствует человек, находясь на ИВЛ.

    Юрий Логинов больше года находился на ИВЛ. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

    — Я перестал дышать из-за редкой генетической болезни два года назад. Перестала работать диафрагма, потом была скорая, реанимация и сутки комы. Очнулся — говорить не могу, думать не могу, «картинка» плывет. Внутрь трахеи мне поставили трахеостому, к ней подсоединили аппарат ИВЛ. Он закачивал в легкие воздух и делал за меня выдох. В общем, дышал за меня.

    Есть два варианта использования ИВЛ: через трахеостому или интубационную трубку (инвазивная вентиляция) или через маску (неинвазивная). С маской проще — надел на голову и дышишь. Но есть минусы: к ней труднее привыкнуть, она сидит на лице очень плотно, давит и сжимает кожу, оставляя следы как от очков. Заснуть с ней поначалу может быть трудно. Тут вопрос привычки. Зато ее легко перестать использовать: снял и все.

    С трахеостомой все сложнее. Для организма она инородное тело. Рану в шее надо постоянно обрабатывать и чистить, чтобы зажила.

    Течет сукровица (гнойная кровянистая жидкость, вытекающая из нарывов.Е. К.). Трахеостома иногда натирает: вокруг шеи все время ремешок, который ее держит. Много неприятных деталей.

    В легких постоянно образуется мокрота как реакция на трубку. Мокроту нужно удалять, иначе она будет мешать поступлению воздуха. Есть специальный прибор для санации, который высасывает ее из легких через шланг. Санация происходит через трахеостому, и дышать в это время ты не можешь. На время процедуры ИВЛ отсоединяют.

    У меня так было много раз: начинаю кашлять, вязкая мокрота поднимается и забивает трахеостому. Если мокрота густая, то воздух в легкие почти не поступает.

    Ты задыхаешься, не можешь ни о чем думать, включается инстинкт самосохранения. Время в такие моменты течет очень медленно.

    Однажды я задыхался, и вокруг меня собралось человек пять или шесть: врач, медсестры, санитарки, моя мама. Все что-то делали, пытались помочь. Мокроты было слишком много. Меня трясло, холодный пот на лбу. Потом картинка погасла — я потерял сознание. Провалился в темноту. Очнулся — на маме лица не было…

    В общем, мокроту откачали, ИВЛ вовсю заработал. Все было позади. Но на самом деле это очень страшно! Нужно вовремя позвать медсестру, чтобы она все бросила, пришла и откачала мокроту.

    От всех этих проблем у меня начались панические атаки. А потом оказалось, что я просто неправильно дышу.

    Устраивал себе гипервентиляцию легких — слишком глубоко дышал. Открыл для себя технику дыхания по методу Бутейко, и панические атаки прошли.

    Вообще, ИВЛ бывают разные. Я пробовал три разных аппарата. Бюджетные качают нужный объем воздуха и пищат, если воздух не идет, например, когда отсоединилась трубка. Более продвинутые аппараты нагревают и увлажняют воздух, подают сигнал при появлении мокроты. Они помогают сделать вдох, а не дышат за тебя, то есть учитывают твои дыхательные усилия.

    Есть еще один аппарат — «откашливатель». Он подключается к трахеостоме через шланг, резко закачивает и откачивает воздух. Помогает откашлять мокроту. Такой способ гораздо лучше санации: не нужно лезть в пациента зондом (тонкий шланг) и травмировать трахею. Откашливание — куда более физиологичный процесс, чем санация. Но, увы, он стоит дорого, и мало кто о нем знает.

    Читайте также:  Что такое марс в кардиологии

    Мне повезло: в моем хосписе была парочка этих чудо-аппаратов.

    Отвыкание от ИВЛ происходят постепенно. Сначала отключают на 5 минут, потом на 10 и так далее. Без ИВЛ быстро появляется ощущение сухости в трахее. Когда человек уже может постоянно дышать сам, трахеостому вынимают. При необходимости всегда можно подключить ИВЛ через маску, например на ночь. Первое время я вообще не мог без ИВЛ, он вызывает психологическую зависимость. Чем дольше ты на ИВЛ, тем труднее с него слезть. Я был на аппарате больше года, а слезал месяц. Это долго.

    Врачи плохо знают, что чувствует пациент на ИВЛ. Это не гипс и не аппендицит. Чтобы все понять, надо через это пройти самому.

    Читайте также

    Грозит ли России дефицит аппаратов ИВЛ и готовы ли больницы к пандемии COVID-19? Объясняют врачи

    Спасибо, что прочли до конца

    Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

    В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе – запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

    Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

    Источник: novayagazeta.ru

    Эксперт рассказал, спасает или убивает искусственная вентиляция легких при коронавирусе

    В период борьбы с коронавирусом мы часто слышим о применении докторами искусственной вентиляции легких (ИВЛ). Правда ли, что если человека перевели на ИВЛ, то его шансы выжить минимальны? Правда ли, что после ИВЛ мало кто начинает дышать самостоятельно? На вопросы « КП » отвечает врач-кардиолог, профессор, член-корреспондент РАН, заместитель директора Медицинского центра МГУ имени М.В. Ломоносова Симон Мацкеплишвили .

    – В обществе существует не совсем верное представление об ИВЛ. По-английски ИВЛ называется «Mechanical ventilation» – «Механическая вентиляция», а сам аппарат – «Ventilator» (вентилятор), поэтому у многих может сложиться представление, что ИВЛ – это простое надувание легких человека воздухом или кислородом. На самом деле, аппарат для проведения Искусственной вентиляции легких – это сложнейшее, высокотехнологичное и, естественно, дорогостоящее медицинское оборудование, которое позволяет управлять практически всеми параметрами вентиляции и газообмена, – говорит Симон Мацкеплишвили. – И как любым сложным медицинским устройством, нужно уметь правильно им пользоваться. Поэтому важно иметь не только современные аппараты ИВЛ, но и, главное, грамотных врачей анестезиологов-реаниматологов, которые устанавливают параметры вентиляции в зависимости от состояния пациента. При таком сочетании большинство пациентов, пройдя через это неприятное и непростое лечение, остаются живы и выздоравливают, более того, многие из них не имеют никаких неблагоприятных отдаленных последствий.

    Врач-кардиолог, профессор, член-корреспондент РАН Симон Мацкеплишвили. Фото: Youtube

    Врач-кардиолог напомнил, что Острый респираторный дистресс-синдром, который является основной причиной перевода пациентов с COVID-19 на искусственную вентиляцию легких, – это крайне тяжелое состояние (оно, кстати, вызывается не только коронавирусной инфекцией). Смертность при ОРДС высокая и достигает от 15 до 30 % во всем мире. И выживаемость, во многом, зависит от того, насколько вовремя и правильно проведена искусственная вентиляция легких.

    – Бывает, что ИВЛ стараются начать раньше, чем это действительно необходимо, другие врачи ждут, пока пациенту не станет совсем плохо, – и то, и другое негативно влияет на результаты лечения, – пояснил Симон Мацкеплишвили. – Самое важное – правильно выбрать время начала искусственной вентиляции легких, и, безусловно, правильно ее провести. Большое значение имеет заболевание, вызвавшее ОРДС, а также и состояние пациента в целом. Если у пациента тяжелая дыхательная недостаточность развилась на фоне сепсиса или острого панкреатита, осложненного перитонитом или острой почечной недостаточностью, то он может умереть вовсе не от того, что ИВЛ не эффективна. Если же мы говорим про инфекционное заболевание преимущественно дыхательной системы, как в случае с COVID-19, то шансы перенести его и выйти без серьезных последствий, в том числе и отдаленных, очень высоки. В России , как я думаю, довольно современный парк аппаратов ИВЛ. У нас прекрасная российская школа врачей анестезиологов-реаниматологов. Это внушает большую надежду и оптимизм.

    Читайте также:  Конкор или бисопролол что лучше

    – Но все-таки случается и так, что ИВЛ не проходит для человека бесследно?

    – Конечно. Бывают последствия, связанные как с неправильно проведенной искусственной вентиляцией легких, так и последствия, вызванные перенесенным заболеванием. Тяжелая пневмония, даже без необходимости использования ИВЛ, нередко оставляет в легких «следы», которые мы видим на рентгене или на КТ через 15 – 20 лет. У кого-то таких «следов» больше, у кого-то меньше, способность к восстановлению поврежденной легочной ткани у людей разная.

    Во всем мире предприятия по производству аппаратов ИВЛ работают в три смены, спрос на эту технику высок как никогда. Фото: REUTERS

    Но, безусловно, могут быть последствия и от самой неправильно проведенной вентиляции легких. Это может быть травма верхних дыхательных путей во время интубации трахеи или осложнения при несвоевременном переходе на трахеостомическую трубку, это могут быть серьезные повреждения легких. Если дыхательную смесь из аппарата подавать под неправильным давлением или с избыточным объемом – будет травма легких. Поэтому ИВЛ, как, впрочем, и все, что мы делаем, может вызвать неблагоприятные последствия при неправильном использовании.

    Но надо понимать, что когда мы переводим пациента с ОРДС на ИВЛ, то речь идет о жизни и смерти. И в ситуации, когда наша первая и главная задача у такого пациента – спасти его от смерти, ИВЛ – это жизнеспасающая технология. Хотя, гораздо чаще мы применяем ИВЛ при плановых хирургических вмешательствах, выполняющихся под общей анестезией, когда она проводится в операционной в процессе проведения наркоза. Это делает хирургическое вмешательство более удобным для хирурга и безопасным для пациента. Потом еще какое-то время пациент продолжает оставаться на ИВЛ в отделении реанимации.

    Именно поэтому, а не в качестве спасительной технологии при эпидемиях, аппараты ИВЛ есть в наличии во многих медицинских центрах. Сегодня искусственная вентиляция легких спасает много жизней, как я говорил, у нас в России довольно хороший парк этих машин, прекрасные врачи, так что это внушает мне уверенность в том, что ИВЛ будет сделана вовремя, и будет сделана правильно.

    Пациент с коронавирусом дышит при помощи аппарата искусcтвенной вентиляции легких в больнице Афин. Фото: REUTERS

    К сожалению, среди людей бытует мнение, что если человек попал на ИВЛ, то снять его с аппарата уже невозможно. Или появилась неверная информация, что при COVID-19 смертность при необходимости использования ИВЛ достигает 80 %. Это совсем не так! Искусственная вентиляция позволяет пациенту пережить критическое состояние, минимизировать его энергетические затраты, направить все силы организма на борьбу с инфекцией. Когда состояние легких улучшается и человек начинает самостоятельно дышать, аппарат ИВЛ переводится во вспомогательный режим, а затем и вовсе становится ненужным. Обычно некоторое время после этого пациент нуждается в наблюдении в обычной палате, а потом, выздоровевший, выписывается домой.

    Медикам – аплодисменты!.Мир аплодирует медикам, которые, рискуя своей жизнью, спасают всех нас от пандемии коронавируса. Врачи и медсёстры, спасибо вам за ежедневный подвиг!

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    Каждый четвертый россиянин считает меры самоизоляции недостаточными

    Проведенный «Ромир» опрос показал: 65% респондентов готовы поддержать власти в случае введения жесткого карантина [видео]

    Швеция может достигнуть коллективного иммунитета через несколько недель

    Тогда смертность и число зараженных резко сократится и страна станет единственным в Европе островом экономической свободы (подробности)

    Еще больше материалов по теме: «Распространение коронавируса в мире»

    Источник: www.kp.ru

    «Отказывают легкие, люди не могут вдохнуть»: белоруска рассказала, как работает с больными коронавирусом в шведской реанимации

    Полина переехала из Беларуси в Швецию в 2005 году, когда вышла замуж. Сейчас она живет в Стокгольме с мужем и тремя детьми, работает медсестрой в реанимации одной из больниц.

    Первую смерть от коронавируса в Швеции зарегистрировали 11 марта, сейчас в стране умерли уже 24 человека, общее число заболевших на 23 марта – 1934. С 19 марта там закрыты границы, школы и университеты переходят на дистанционное обучение, все, кто может, – работают из дома.

    – Наша больница – третья в очереди по принятию пациентов с коронавирусом, – рассказывает Полина. – Отделение рассчитано на 10 человек, сейчас там четыре пациента с коронавирусом – все пожилые люди, но в других больницах есть и молодежь. У нас самые тяжелые случаи: у многих отказывают легкие, они не могут вдохнуть. Таких пациентов вводят в искусственную кому, чтобы можно было проводить с ними медицинские манипуляции. Процентов 70 заболевших по всей стране – мужчины, видимо, они тяжелее переносят инфекцию.

    Читайте также:  Диуретики без рецептов

    – Чем именно вы занимаетесь?

    – Мы поддерживаем дыхание больных с помощью аппаратов ИВЛ, переворачиваем пациентов на живот для облегчения дыхания, потом снова на спину. Наша главная задача – аспирировать у пациентов слизь, которая скапливается в легких, и выполнять назначения врача.

    Врачи и медсестры носят защитный козырек, маску, передники с длинным рукавом, надевают две пары перчаток.

    – Но сейчас у нас заканчиваются средства защиты, ждем помощи из других стран – обещали из Китая поставить. Все эти средства защиты одноразовые, но теперь нам говорят, чтобы мы писали на них свои инициалы и использовали их целый рабочий день, в том числе и маски. Это неправильно, но приходится делать так.

    «Врачи работают в две смены как роботы, чтобы помочь пациентам»

    С 23 марта больница, в которой работает Полина, перешла на чрезвычайное положение. Возможно, врачам и медсестрам придется работать без выходных. Сейчас их смены длятся по 12 часов вместо обычных 8.

    – Из-за того, что мы постоянно работаем в защите, тяжело дышать, в масках не хватает воздуха. Мы пытаемся сменять друг друга раз в два часа, чтобы можно было сбегать в туалет. Работаем в две смены по 12 часов и больше, на отдых времени нет совсем. У многих очень сильно болят и опухают ноги. Выходные у нас пока есть, но часто приходят СМС от координатора о том, что не хватает персонала. Если никто выйти не может – вызывают приказом.

    Сейчас в реанимации вдвое увеличили число мест для пациентов, но врачей катастрофически не хватает. В больнице уже закрыли отделение диагностики – персонал направили в реанимацию.

    – Сейчас планируется закрыть садики, но оставить места для детей медработников: если мы сядем дома с детьми, вообще некому будет работать. Вызывают на работу даже пенсионеров. Врачи очень уставшие, они переживают, что им теперь нужно работать в три смены, а не в две. Когда приходишь утром после ночи – видно, какие у врача красные глаза, насколько он устал. Но он продолжает работать как робот, чтобы помочь пациентам, рискуя здоровьем.

    Медики уже не смогут справиться, если количество пациентов будет увеличиваться.

    – Нам говорят, что в середине апреля – начале мая будет пик заболеваемости и самый большой наплыв пациентов. Мы просим помощи у военнослужащих, чтобы они помогали с больными – у них же тоже есть медобразование.

    Медиков в Стокгольме стараются поддерживать: многие рестораны и кафе бесплатно поставляют в больницу завтраки, обеды и ужины. Одна из служб такси предлагает врачам и сестрам 10% скидки на поездки. Горожане каждый вечер в 20.00 выходят на балконы и минуту аплодируют медикам.

    Изначально в Швеции тестировали всех, у кого были признаки COVID-19. Сейчас тесты делают только госпитализированным или людям из группы риска – на всех тестов не хватает.

    – Ни медперсоналу, ни людям, которые могут контактировать с заболевшими, тесты не делают. Всех тестируют перед плановой операцией.

    – Боитесь ли заболеть, заразить близких?

    – За себя не боюсь, больше переживаю за детей, за мужа. Я не считаю себя каким-то героем: знала, куда иду, и какие могут быть последствия.

    – Какие еще меры принимают власти в Швеции, чтобы сдержать распространение вируса?

    – Автобусы сейчас все бесплатные, потому что нельзя подходить близко к водителю, которому нужно показывать проездной. У нас закрыты кинотеатры, спортивные центры. Во всех больницах и домах престарелых запрещены посещения, исключения – только для пациентов реанимации, которые находятся при смерти. Пациентов с коронавирусом, конечно, навещать нельзя. Они разговаривают с родными только по телефону.

    Еще больше материалов по теме: «КОРОНАВИРУС В БЕЛАРУСИ»

    Источник: www.kp.by