Чазова ирина евгеньевна главный кардиолог биография

Чазова ирина евгеньевна главный кардиолог биография

Валентина Бунина: «Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад. По документам я числюсь сестрой своего отца…»

В своих мемуарах знаменитый врач, академик Евгений Чазов написал очень много того, о чём обычно врачи не рассказывают – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Про то, как постепенно умирал Брежнев, какие приступы мучали Андропова, как задыхался беспомощный Черненко. Между тем о своей собственной жизни он никогда не рассказывал.

С Чазовым меня познакомил Олег Анофриев. «Хочешь взять интервью у главного кардиолога страны?» – спросил легендарный эстрадный певец, когда мы заканчивали работу над текстом его собственных воспоминаний. И, не дожидаясь ответа, набрал телефонный номер: «Евгений Иванович, здравствуйте дорогой! Я к вам по такому делу…»

Было это ещё в прошлом году, когда академику перевалило за 85 лет и он уже успел «закрыть кремлёвские темы», выпустив несколько мемуаров и снявшись в целом ряде фильмов про себя. В то же время осталось много вопросов и «открытых»: хотя бы про то же самое 4-е Главное управление Минздрава СССР, которое Чазов возглавлял почти 20 лет… Однако меня, прежде всего, интересовали подробности его жизни и, в частности, его связей с Украиной. Я точно знал, что у великого кардиолога есть какая-то необычная история, касающаяся Донбасса, и начать хотелось с этого. Между тем сам академик, несмотря на протекцию Анофриева, на откровения настроен не был, постоянно откладывая нашу встречу. А в итоге – это было уже минувшим февралём – его мобильный телефон вообще замолчал. Что-то явно случилось.

В итоге спустя три месяца, благодаря журналисту Анатолию Журину, мне удалось поговорить с дочерью Евгения Ивановича Валентиной: «Такие ситуации непредсказуемы, и пожилые люди, как правило, их очень боятся… В тот февральский день была оттепель, и Евгений Иванович отправился на работу в обычных осенних туфлях. А днём, когда выдалась свободная минута, он решил пойти посмотреть, как продвигается строительство нового здания на территории кардиоцентра… Его долго не было. Слава Богу, какая-то сотрудница, выглянув в окно, обратила внимание, что из-за угла дома виднеются ноги лежащего человека. Это был папа…».

Дочь Валентина и внуки великого кардиолога. 2010-е

Как оказалось, отправившись на объект, академик не устоял в своих осенних туфлях на подтаявшем снегу, поскользнулся и упал, сломав шейку бедра. К тому же, судя по всему, на какое-то время потерял от боли сознание. Самое досадное, что беда приключилась в таком месте, где его не могли увидеть ни прохожие, ни сотрудники центра. В беспомощном состоянии светило мировой медицины пролежал на земле более часа…

В определённом смысле это было ЧП государственного масштаба: сотни (если не тысячи) выдающихся деятелей, по сей день находящихся в российской власти, работают и – что главное! – живут благодаря именно Чазову… Неудивительно, что на спасение уникального пациента были брошены все резервы всемогущей кремлёвской медицины. Было сделано всё, чтобы поставить кардиолога на ноги. И он встал.

Однако, к сожалению, по словам дочери, Евгений Иванович тяжело перенёс наркоз. «По этому поводу в СМИ уже появились дикие сообщения, – сетует Валентина. – На одном из сайтов написали: «В апреле 2016 года кардиохирург был переведён в психиатрическое отделение «одной из лучших московских больниц». После обследования Чазову поставили диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия». Он характеризуется развитием нарушений речи и мышления». Это полная ерунда.

Да, папа действительно тяжело оправлялся от операции. Но это неудивительно: ему же почти 87 лет… Дело в другом. Сейчас, он находится в Центральной клинической больнице на Рублёвке. Очень активный. Хоть и с помощью ходунков, но всё равно самостоятельно передвигается. Однако его не отпускают домой. А в последнее время стали ограничивать даже в общении со мной и моей сестрой. В конце апреля мы с Татьяной (сводной сестрой. – Ред.) были у папы в гостях. Много разговаривали. Всё казалось нормальным. Однако мы обратили внимание, что у него развилось маниакальное состояние – ему хочется уйти оттуда, дескать, надо работать. Всё время повторял, что хочет домой. «Ты, – говорит, – на машине приехала»? Я говорю: «Да, она у меня там». Он: «Давай на машине уедем отсюда». Я: «Врачи выпишут, тогда уедем». Он: «Ну давай уедем…».

Нас это всё очень волнует. Дело в том, что ещё до недавнего времени папа на самом себе испытывал новые, только-только разработанные медицинские препараты. Но всё, слава Богу, обходилось без последствий – у него организм достаточно крепкий. Тем не менее в последнее время, учитывая возраст, ему эти препараты выдавать перестали. А тут вдруг такое странное состояние… Это очень насторожило нас с Татьяной. Он мог бы и сам позвонить, но не звонит

Но самое странное произошло на днях: нам позвонили из администрации больницы и сказали, что наши пропуска в ЦКБ заблокированы и мы больше не сможем его навещать. Мы полагаем, что такое распоряжение дала Ирина…»

В своих мемуарах Евгений Иванович рассказал очень много. В том числе и всего такого, о чём обычно врачи не рассказывают, – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Между тем о своей собственной жизни главного он никогда не рассказывал. Как раз по этому поводу – фрагмент беседы с Валентиной, старшей дочерью главного кардиолога страны.

Валя Чазова, первая дочка Евгения Ивановича

Дочка-внучка

– Никаких загадок тут нет. Просто, когда родители развелись, я осталась с мамой, Антониной Меркуловой. Мы жили трудно и через какое-то время бабушка и дедушка, то есть папа и мама Евгения Ивановича, убедили мою маму, что лучше будет, если они меня удочерят.

– Однако…

– Тут дело такое. Семья моей мамы – с Донбасса. Дед был шахтёром и погиб перед войной. И в итоге бабушка одна растила пятерых детей. Жили в Луганске. Но началась война, город заняли немцы. И достаточно скоро мою маму внесли в список для отправки в Германию на работы. Она была старшим ребёнком в семье – 1926 года…

Семья Чазовых, 1907. В центре Александра и её мама, погибшая во время Гражданской войны

– А нельзя было сбежать?

Читайте также:  Можно ли мед после инфаркта

– Она не успела. В этом случае фашисты расстреляли бы всю семью как пособников партизан… Короче говоря, в СССР она вернулась лишь в 1948 году.

– Так поздно? А где она всё это время находилась?

– Она мне про это не рассказывала.

– Скорее всего, она находилась в той части Германии, которую оккупировали англо-американцы… Так случалось: после войны бывшие союзники тормозили возврат советских людей на родину.

– Возможно, но это другой вопрос. Главное, что бабушка настояла и на разводе родителей, и на таком решении моей судьбы. Она не хотела, чтобы её сын связывал свою жизнь с женщиной, работавшей на Германию. Это, во-первых. Во-вторых, они видели, как бедно живёт моя мама, и хотели взять на себя хлопоты с ребёнком. И, в третьих, удочерив, они облегчили мою судьбу: я никогда не указывала в анкетах, что являюсь дочерью репатриированной.

– Суровое решение.

– Бабушка и дедушка были сильными, волевыми людьми. К сожалению, недолго прожили. Иван Петрович Горохов родился в 1901 году, а умер в 1969-м. Занимал высокие руководящие должности: в Минсредмаше был чуть ли не начальником главка. Александра Ильинична Чазова – 1904 года. Ушла в 1971-м. Но вот дед её прожил 90 лет, был с нормальным зрением и никогда не лечил зубы. А вот её отец… Годы революции всё-таки… У него насильственная была смерть… Они же из ссыльных: кого-то из предков сослали за то, что он вступился за рабочего на заводе. А ма-
му, Александры Ильиничны в 1918 году
белоказаки приговорили к расстрелу.

– Где это было?

– Коми, Кудымкарский район. Эти места были оккупированы колчаковскими войсками. А братья Александры были коммунистами. Ей было 14. Утром должны были расстрелять за братьев. Но она сбежала через соломенную крышу. И тогда казаки насмерть забили шомполами её маму. …В Кудымкаре есть даже краеведческий музей, где создана целая экспозиция, посвящённая Чазовым. Там про это тоже есть.

– Возможно, родители Евгения Ивановича, имея высокий социальный статус, смогли узнать какие-то существенные детали про вашу родную мать – Антонину Меркулову и про обстоятельства её вынужденного пребывания в Германии до 1948 года. Поэтому и придумали такой способ отвести от своей фамилии всевозможные опасности. Сын Евгений учился в киевском мединституте, родители – на руководящих должностях…

Женя Чазов с родителями. Середина 1930-х

«Я всегда его просто называла по имени»

– Таким образом вы стали не Валентиной Евгеньевной, а Валентиной Ивановной.

Источник: www.sovsekretno.ru

Ирина Чазова: «Гипертония – индикатор социального неблагополучия»

Однако многие из них об этом даже не подозревают. Не случайно гипертонию называют «молчаливым убийцей». Это хроническое заболевание – главный поставщик инфарктов и инсультов и у нас в стране, и за рубежом. Что можно противопоставить коварной болезни?

Об этом мы беседуем с директором НИИ кардиологии им. А. Л. Мясникова, президентом Российского медицинского общества по артериальной гипертонии, профессором, доктором медицинских наук Ириной Чазовой.

Вектор перемен

Наша справка
Ирина Чазова родилась в семье врачей – известного российского кардиолога Евгения Чазова и врача-кардиолога Лидии Германовой. Является автором около десятка научных работ, множества научных публикаций. За работу в области лечения легочной артериальной гипертонии получила премию Правительства России в области науки и техники.

«АиФ. Здоровья»: – Ирина Евгеньевна, сегодня артериальной гипертонией страдает почти половина населения России. Что, на ваш взгляд, способствует росту числа гипертоников в нашей стране?

И.Ч.: – Наш образ жизни. Мы неправильно питаемся, мало двигаемся, много нервничаем. Все это не может не сказываться на нашем самочувствии. Артериальная гипертония вообще имеет социальные корни и в полной мере может считаться индикатором социального неблагополучия общества. Не случайно всплеск смертности от сердечно-сосудистых заболеваний пришелся на кризисные 90‑е годы.

Сейчас ситуация в нашей стране более-менее стабилизировалась, о чем свидетельствуют данные статистики: впервые за последнее время смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в России стала снижаться. Идет заметное снижение смертности от инсультов, чему в немалой степени способствовали стартовавшая несколько лет назад Федеральная программа по борьбе с артериальной гипертонией и те шаги, которые предпринял, заступив на должность главного кардиолога страны, Евгений Иванович Чазов (генеральный директор Российского кардиологического научно-производственного комплекса, академик. – Ред.).

«АиФ. Здоровья»: – Что изменилось?

И.Ч.: – В первую очередь у нас стали более грамотно подходить к лечению артериальной гипертонии. Более грамотными стали и наши пациенты. Им больше не нужно объяснять, что гипертония – это зло, с которым можно и нужно бороться.

«АиФ. Здоровья»: – Тем не менее о том, что они больны, знают далеко не все гипертоники. С чем это связано?

И.Ч.: – С реалиями нашей жизни. К сожалению, за годы социальных потрясений у нас была разрушена система профилактической медицины – диспансеризация. У многих заболевания выявлялись при ее прохождении. Пока эта система не будет восстановлена и налажена, у нас будет много запущенных пациентов, людей, которые не знают ни уровня своего артериального давления (АД), ни уровня глюкозы, холестерина, других важнейших показателей. Но надеюсь, в этом отношении у нас появятся положительные сдвиги.

Рабочее или целевое?

«АиФ. Здоровья»: – Кстати, о давлении. Каким оно в норме должно быть? Недавно в некоторых СМИ появились сообщения о том, что нормой считается чуть ли не 140/90 мм рт. ст.

И.Ч.: – Речь шла о целевых уровнях артериального давления для больных с артериальной гипертонией. При лечении таких больных нужно стремиться, чтобы их давление было меньше 140/90 мм рт. ст. Либерализировался подход и к лечению пациентов с так называемой изолированной систолической гипертонией. Как правило, это пожилые люди, у которых повышено верхнее давление (больше 140), а нижнее имеет нормальные значения (меньше 80). Согласно последним рекомендациям у таких больных целевые уровни верхнего (систолического) давления должны быть менее 150.

«АиФ. Здоровья»: – А почему не нужно стремиться снизить им давление до эталонного 120/80 мм рт. ст.? Разве не к этой золотой середине нужно стремиться?

– Снижать давление нужно постепенно. Особенно при гипертонии 2‑й и 3‑й степени. Резкое снижение АД у таких пациентов приводит к росту инсультов и инфарктов миокарда. Поэтому в наших национальных рекомендациях написано, что, если у больного длительно текущая артериальная гипертония, снижать артериальное давление первое время ему нужно не более чем на 10–15% от исходного. И, если пациент хорошо переносит сниженный уровень АД, через месяц можно снизить его еще на 10–15%.

Читайте также:  Пикс в кардиологии расшифровка

«АиФ. Здоровья»: – А мне всегда казалось, что нужно стремиться не к целевому, а к рабочему давлению…

И.Ч.: – От термина «рабочее давление» уже давно ушли. Он не имеет законных оснований. Человек может хорошо себя чувствовать и при давлении 180/110, но при этом иметь высокий риск развития инфаркта миокарда и инсульта. На основании многочисленных клинических исследований было показано, что при достижении целевого уровня АД у больных артериальной гипертонией регистрируется минимальное число сердечно-сосудистых осложнений. Собственно, ради этого мы и проводим лекарственную терапию этой болезни.

Взвешенный подход

«АиФ. Здоровья»: – Говорят, лечить артериальную гипертонию – дело неблагодарное. Есть ли золотой стандарт в борьбе с этим недугом?

И.Ч.: – Разные кардиологические школы дают разные рекомендации. Мы ориентируемся на Европейское общество по артериальной гипертонии, которое дает широкие полномочия врачам, чья задача так подобрать гипотензивную (снижающую давление. – Ред.) терапию, чтобы она не только помогала эффективно снижать АД, но и хорошо переносилась пациентом.

Вот почему так важно найти хорошего врача и довериться его рекомендациям. В моей практике было немало ситуаций, когда пациенты по той или иной причине стеснялись или не хотели сказать мне, как они себя чувствуют на той терапии, которая им была подобрана, и бросали лечиться вообще, что приводило к самым драматичным последствиям. Таких ситуаций допускать нельзя. Доверительные отношения между врачом и пациентом – залог успешного лечения.

«АиФ. Здоровья»: – Подходы к лекарственной терапии артериальной гипертонии как-то изменились?

И.Ч.: – Они стали более взвешенными. Эпоха монотерапии, когда мы пытались снизить АД, назначая один препарат, ушла в прошлое. Сейчас – эра комбинированной терапии, когда мы назначаем 2–3 и более гипотензивных лекарственных средств.

Появились фиксированные комбинации препаратов, когда в одной таблетке они подобраны в правильных сочетаниях, что защищает пациентов от назначения нерациональных лекарственных комбинаций и от врачебных ошибок. Да и количество выпиваемых пациентом таблеток в этом случае гораздо меньше. Ведь больным артериальной гипертонией нередко приходится лечить и другие, не менее серьезные сопутствующие заболевания – ишемическую болезнь сердца, сахарный диабет и т. д.

«АиФ. Здоровья»: – Вот только стоимость такого лечения обойдется пациенту в круглую сумму. Гипотензивные препараты входят в список льготных?

И.Ч.: – К сожалению, нет. Наверное, это не очень правильно, и, быть может, в будущем государство поймет социальную значимость артериальной гипертонии и будет субсидировать расходы на приобретение гипотензивных препаратов всем пациентам (а не только тем, кто имеет инвалидность). Так, как это происходит во многих развитых европейских странах, где государство покрывает расходы населения на покупку базовых лекарств, но, если пациент хочет использовать более инновационные лекарственные средства, он может их приобрести за свой счет. На мой взгляд, это более цивилизованный, разумный подход.

Руку – на пульс!

«АиФ. Здоровья»: – Беседуя с вами, понимаешь, что артериальную гипертонию легче предупредить, чем лечить. С какого возраста нужно контролировать артериальное давление?

И.Ч.: – С детства. И особенно в 14–15 лет, когда многие мои коллеги сталкиваются с проблемой юношеской, ювенильной артериальной гипертонии, которой, на мой взгляд, у нас уделяется недостаточно пристальное внимание.

Гипертония вообще очень помолодела. И, кстати, у лиц молодого возраста она представляет даже более значимый фактор риска осложнений, чем у пожилых пациентов, чей организм уже приспособился к высокому давлению. Молодым людям об этом не стоит забывать.

«АиФ. Здоровья»: – А кроме измерения давления, что еще мы можем сделать, чтобы избежать гипертонии?

И.Ч.: – К сожалению, артериальная гипертония – не грипп и вакцины от нее нет, поэтому риск заболеть ею есть у каждого из нас. Но, чтобы оттянуть момент наступления болезни, я бы советовала уже сейчас пересмотреть свой образ жизни.

Правильное питание, умеренные физические нагрузки, расслабление и медитация, жизнь в гармонии с самим собой – все это поможет долго оставаться бодрым и здоровым.

Источник: aif.ru

Кардиолог Ирина Чазова: люди должны относиться к своему здоровью ответственно

Как мы уже сообщали, в Ставрополе в рамках национального проекта « Ваше здоровье – будущее России» прошла конференция медицинских работников, на которой специалисты обсудили вопросы, касающиеся профилактики сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ).

Ирина Чазова – главный кардиолог Министерства здравоохранения России

Ирина Чазова – главный кардиолог Министерства здравоохранения России

Ирина Чазова – главный кардиолог Министерства здравоохранения России

Об актуальности темы спорить не приходится. Сегодня заболевания сердца и сосудов в России остаются наиболее « популярными» причинами смертности. Только вдумайтесь: в год умирает 1 миллион 300 тысяч человек. И не случайно 2015-й в стране объявлен Годом борьбы с ССЗ.

Об этом и многом другом мы беседуем с участницей конференции директором Института клинической кардиологии им. А.Л. Мясникова, президентом Российского медицинского общества по артериальной гипертонии, главным внештатным кардиологом Министерства здравоохранения России профессором Ириной Чазовой.

– Ирина Евгеньевна, можно ли говорить, что Год борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями позволил привлечь большое внимание к проблеме?

– Данная инициатива была своевременной и чрезвычайно важной. Отрадно, что руководство нашей страны решило ускорить позитивные процессы, наметившиеся в течение последних лет. Снижение смертности, которое мы наблюдаем в этом году, – подтверждение того, что были сделаны правильные шаги.

В настоящее время в здравоохранении проводится большая работа: осуществляется постоянный мониторинг ситуации во всех территориях, разработана целая программа, связанная с борьбой с ССЗ. Причем большие полномочия и колоссальная ответственность за исполнение инициатив легли на плечи губернаторов.

Я мечтаю, чтобы этот год не превратился в скороспелую кампанию, потому что те меры, которые позволили снизить смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, нужно поддерживать и далее. И, наверное, нужен не год борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а целый век…

– Несмотря на позитивные тенденции, можно ли называть ситуацию с ССЗ критичной?

– Россия не уникальна в том, что здесь болезни сердца и сосудов в числе причин смертности населения. Если говорить языком статистики, то среди общей смертности они составляют 57%. Такого высокого показателя нет ни в одной развитой стране мира. Наибольшая доля приходится на ишемическую болезнь сердца и артериальную гипертонию с ее осложнениями – инфарктами миокарда и инсультами.

Читайте также:  Как правильно заваривать калину

– Когда у человека возникают проблемы со здоровьем?

– Причинами возникновения сердечно-сосудистых заболеваний могут стать неправильное питание, гиподинамия, повышение артериального давления, увеличение уровня глюкозы и холестерина в крови, излишний вес и ожирение. Это так называемые факторы риска. Поэтому мы постоянно говорим о необходимости ранней диагностики сердечно-сосудистых заболеваний.

– Как часто нужно посещать врачей, чтобы выявить вовремя болезнь и избежать тяжелых последствий?

– Если человек здоров, то как минимум раз в год, особенно после 40 лет, необходимо проходить диспансеризацию. Мы говорим о сердечно-сосудистых заболеваниях и совсем забываем о сахарном диабете, а ведь эта группа населения тоже имеет высокий риск сердечно-сосудистых осложнений. Как и в кардиологии, в эндокринологии пациенты годами могут не знать о своей проблеме. Такие симптомы, как жажда, увеличение или уменьшение веса, повышенное мочеиспускание, должны настораживать.

– Ирина Евгеньевна, какой вы видите кардиологию будущего?

– Я считаю, что кардиологию нужно развивать в трех направлениях – это профилактика первичная, когда принимаются меры по предотвращению заболеваний у здоровых людей. Нужна комплексная программа, чтобы с раннего возраста формировать у человека правильное представление о здоровом образе жизни. Должна быть определенная культура здоровья. Второе – помощь больным: если пациент заболел, необходимо сделать так, чтобы диспансерная помощь, лекарства были ему доступны. Кстати, сегодня в Министерстве здравоохранения РФ разрабатываются программы, которые позволят частично компенсировать затраты на лекарственное обеспечение тяжелых пациентов. Это очень важно, приверженность к терапии лекарственными средствами зависит от возможности пациента купить тот или иной препарат. Третья область кардиологии, которую необходимо развивать, связана с повышением доступности высоких технологий. Конечно, в идеале хочется, чтобы хирургические методы применялись как можно реже, а пациентов можно было вылечивать на более ранних стадиях, без использования кардинальных мер.

– Вы описали идеальную картину… Может ли она стать реальностью?

– Трудно сказать. Но все составляющие у нас есть, нужно только очень захотеть. Если говорить о кардиологии, то она давно основывается на рекомендациях не только национальных, но и международных. Сегодня в России врачи могут делать практически все кардиохирургические операции не хуже, чем наши зарубежные коллеги, они быстро подхватывают передовой зарубежный опыт и внедряют в свою практику.

Очень важна в работе кардио-логической да и вообще любой службы поддержка властных структур. Я бываю во многих регионах России, там, где власть неравнодушна, заботится о здоровье граждан, там все получается. Всегда можно найти возможность и дополнительного финансирования, перераспределить денежные потоки именно с учетом потребностей здравоохранения.

– Сложно ли регионам достигать положительных показателей в лечении сердечно-сосудистых заболеваний? Отдаленность от столицы сказывается на уровне лечения пациентов?

– Все больницы очень разные, но многие могут похвастаться хорошей материально-технической базой. Уже нет тех ужасных учреждений, которые мы видели десять лет назад. Если же говорить о качестве лечения пациентов, о возможностях врачей, то отдаленность от столицы не имеет никакого значения. Сегодня, в век высоких технологий, информация доступна всем. И, кстати, по показателям Москва отстает от многих регионов – там смертность от ССЗ снижается умеренно.

– Не так давно в России прошла модернизация здравоохранения. Как вы считаете, насколько она улучшила « самочувствие» отрасли?

– Модернизация была необходима, благодаря дополнительному финансированию удалось обеспечить лечебные учреждения по стране современным оборудованием, внедрить новые технологии по диагностике и лечению пациентов. К сожалению, мы по-прежнему отстаем от развитых стран Европы по оказанию высокотехнологичной медицинской помощи. И хотя за последние годы число малоинвазивных операций увеличилось, говорить о том, что их достаточно, рано. Но я верю, что постепенно, даже несмотря на экономический кризис, мы будем наращивать объемы.

– В российском здравоохранении много нерешенных задач. Одна из них – кадровая. Постоянно от чиновников мы слышим: в лечебных учреждениях не хватает тех или иных специалистов, и есть мнение, что необходимо возрождать целевое направление…

– К сожалению, в кардиологии тоже ощутима нехватка специалистов. Конечно, эту проблему необходимо решать, но не переводить в бездумный процесс – нельзя забывать о качестве подготовки врачей, об условиях, которые заслуживает специалист. Врачи должны быть мотивированы, получать достойную плату и не работать за двоих. Если бы была моя воля, я бы вообще запретила совместительство в медицине. Работа врача требует больших эмоциональных и физических нагрузок, страдает дело, и в конечном итоге жизнь и здоровье пациентов находятся под угрозой.

Несколько лет назад в Министерстве здравоохранения РФ я тоже предлагала обратить внимание на « целевиков». Все-таки бесплатное образование – это наше завоевание, и такой привилегией нужно правильно пользоваться, к тому же начинающему специалисту будет полезно поработать в самой гуще событий. Я тоже начинала врачевать в районной больнице Тульской области.

– Большую дискуссию вызывают и стандарты оказания медицинской помощи. Я знаю, что не все медицинские работники довольны введенными правилами. А как вы относитесь к такой инициативе?

– Надо сказать, что стандарты – идея хорошая. Они позволяют пациенту с полисом ОМС получить гарантированный перечень диагностических и лечебных процедур. Но, с другой стороны, если для среднего звена здравоохранения эти стандарты хороши, то для серьезных клиник бедноваты. Очень хотелось бы, чтобы стандарты для лечебных учреждений разного уровня отличались. Например, в Институт клинической кардиологии, который я возглавляю, стекаются сложные больные, и стандарты ограничивают врачей в оказании помощи.

– Ирина Евгеньевна, сейчас по телевизору транслируют много программ о здоровье. Насколько они полезны зрителям и могут ли такие советы помочь?

– Единственная передача, которая вызывала у меня ужас, – это « Малахов плюс». Когда я случайно включила телевизор и увидела, как ведущий советует навсегда вылечиться от артериальной гипертонии, смешав определенный набор трав, стало страшно. Я представила, что многие доверчивые домохозяйки, пожилые люди сейчас бросят принимать те препараты, которые им подобрали врачи. В итоге получат осложнения в виде инфарктов и инсультов. Передачи о здоровье должны вести профессионалы. А еще расстраивает, что не транслируют социальную рекламу, которую можно было бы пускать между рекламными блоками о чипсах, шоколаде, пиве и других вредных продуктах.

Источник: stapravda.ru